— Сколько нам с матерью еще тебя ждать? Твоя наглость переходит всякие границы! Чай уже десять минут на столе, а ты трепешься со своим оболтусом Женькой!

— Пока, Женька, — быстро проговорил в трубку Олег. — В общем, действуй. А завтра утром расскажешь.

И, положив трубку, Олег поспешил на кухню. Едва оказавшись там, он убедился, что отец уже был на взводе.

— Мама готовит! Старается! — с трагическим видом провозгласил Беляев-старший. — Я тебя, между прочим, тоже жду, чтобы провести вечер в кругу семьи. А ты… — тут Беляев-старший поперхнулся от возмущения и начал кашлять. — Ты совершенно ни о ком не думаешь, кроме своих оболтусов-друзей! Вы что, с Женькой месяц не виделись?

— Виделись, — возразил Олег.

— Вот именно! — грянул Беляев-старший. — Это полное безобразие столько времени трепаться по телефону, когда твой родной папа хочет съесть третье!

— Боренька, не волнуйся, пожалуйста! — взмолилась Нина Ивановна. — По-моему, у тебя уже поднялось давление, — внимательно посмотрела она на раскрасневшееся лицо мужа. — Давай я тебе сейчас дам таблеточку, а потом положу самый большой кусок пирога.

— К черту таблеточку! Давай сразу пирог! — потребовал Борис Олегович.

Нина Ивановна вздохнула и принялась резать пирог.

— Ну, и о чем же вы столько времени разговаривали со своим Женькой? — не отставал от Олега отец.

— Да просто у Женькиной мамы шубу украли, — вырвалось у того.

— Что-о? — разом воскликнули оба родителя.

Рука у Нины Ивановны дрогнула. Огромный кусок яблочного пирога, предназначавшийся Борису Олеговичу, свалился с лопаточки на пол. Под столом раздалось азартное чавканье Вульфа. Пес, разумеется, не собирался упускать такой редкий случай.

Нина Ивановна, совершенно ничего не заметив, продолжала стоять с лопаткой в руке.